Товариство культури "Світло"

Ия Сапина. Странная мать (отрывок из книги "Я - врач")

СТРАННАЯ МАТЬ

У этой женщины, до поступления к нам в отделение, за десять лет ее замужества было уже семь (!) прерываний беременности, окончившихся подобным же образом. Из них – пять раз (акушеры поймут меня), производилось кесарево сечение по одному и тому же диагнозу – «предлежание плаценты с преждевременной отслойкой».

В чем причина? Рок? Судьба? Стечение обстоятельств? Непрофессионализм врачей? Уникальный, прямо-таки невероятный факт в акушерстве?!

Женщина с мужем переезжали из города в город, из республики в республику, обвиняя каждый раз очередную группу врачей в том, что с нею происходит.

Где только за эти годы она не побывала: и в больницах разного уровня, и в институтских клиниках, и в обычных родильных домах, но всюду финал был одинаков. Ею занимались профессора, доценты, врачи высшей категории, но ни один не добился успеха. Справок и выписок было очень много, но именно их и следовало тщательно изучить, чтобы понять причину бед и несчастий, свалившихся на эту молодую женщину.

- В чем проблема? – задала я себе вопрос, как только ознакомилась с этим устрашающим акушерским анамнезом, подтвержденным документально. – Может быть, суть проблемы не в больницах и врачах, не в оборудовании и профессионализме, а ней самой? – мелькнула мысль.

Но я ее отогнала, эту мысль, так как еще в студенческие годы научена была постулату: «больной всегда прав!» …

Что-то меня в ней насторожило сразу. Что-то было такое, чему не находилось пока объяснения. Что?

- Ага, вот зацепка: я всегда понимаю интуитивно, у какой женщины развиты, а у какой незрелые «настоящие материнские» чувства. У нее же этих чувств я вообще не ощутила в наличии. А по каким признакам я сужу, что она «против» того, чтобы иметь ребенка, а лишь имитирует это желание? – рассуждала я, перелистывая историю болезни.

В женской консультации, куда она пришла, чтобы встать на учет, ее предупредили, что надо бы поступить в стационар и провести там несколько дней с профилактической целью, так как срок «критический», да и она не была обследована до того времени. Об этом имеется запись участкового врача.

Вопрос первый: почему в таком позднем сроке обратилась в женскую консультацию?

Вопрос второй: почему наша беременная поступила ночью, и по «скорой», с уже начавшейся отслойкой плаценты, через три дня после того, как ей дали направление для поступления в стационар?! …

---

Если вас заинтересовал сюжет книги и вы бы хотели познакомиться с ней поближе, воспользуйтесь одной из форм обратной связи. Для этого нажмите тут.

 Публикуется по материалам издания:

Ия Сапина. Я – врач : рассказы. - Черкассы : Издатель Чабаненко Ю. А., 2008. – 200 с.

© Ия Сапина. Авторские права защищены. Материалы могут быть использованы только в информационно-просветительских, учебных, некоммерческих или личных целях, при этом указание источника информации обязательно.

Изображение взято из источника: http://lenagold.ru/fon/clipart/tc/tcvet/bel2.html

ТЕТЯ АЙША

  «...Говорю вам тайну: 

Не все мы умрем,

 Но все изменимся…»

 (ап. Павел, Коринф. 15:51)

Мне шесть или семь лет. Летний день. Во дворе соседского, состоящего из десяти квартир одноэтажного дома, много людей. Это похороны однорукой тети Айши, любимицы всех детей нашего двора. Она жила в многодетной семье своего брата, где была нянькой всем. Очень ловко управлялась по хозяйству, даже пельмени могла лепить одной своей рукой. Вот только не помню сейчас: какой руки у нее не было? А-а-а, правой, потому что увидела: справа длинный рукав был, как всегда, заткнут за пояс цветастого платья.

Это были первые похороны  в моей жизни. Тетю Айшу убило электрическим током, когда она сунула палец в ведро с водой. Воду она грела кипятильником, чтобы постирать, да так и застыла, пораженная током, у дверного косяка. Никто не знал, сколько она так простояла. Соседка обнаружила, подняла крик. Сбежались люди, кипятильник выключили из сети, тетю Айшу сразу закопали в землю, но не помогло. Она умерла. Теперь ее хоронили.

Все взрослые были заняты организацией похорон. Соседи трех десятиквартирных домов жили вообще приветливо и дружно, но в горе – особенно. А дети, притихшие, то прятались, рассказывая свои впечатления, то осмелев, подходили к крыльцу и даже трогали руками венки. Этот поступок оценивался как верх мужества.

Посмотреть на покойницу никому не удавалось, так как малышей в квартиру, где стоял гроб с телом, не пускали. Но детвора всегда находчива, если ей что-то интересно. Перед выносом гроба из квартиры все дети нашего и соседнего двора взобрались и залегли на плоских крышах сараев, что стояли в ряд, невдалеке. С этой высоты было видно все, что происходило на территории трех дворов.

И вот, когда вынесли гроб с телом покойной и стали устанавливать его в кузов машины, я впервые увидела, как выглядит человек после смерти. Тетя Айша была похожа на себя живую, но очень бледная, даже желтая, она была смуглой от рождения. Лицо застыло в спокойной, скорее улыбчивой мимике.

Взрослые женщины заголосили громко, ребятня на крыше тоже заплакала, подражая своим мамам. Потекли слезы из глаз и у меня. Я вытерла их рукой, но слезы еще обильнее полились струйками. Пришлось промокать их подолом сарафанчика. И вот, в этот самый момент я увидела тетю Айшу, которая танцевала, вернее сказать – пританцовывала возле машины с гробом свой любимый татарский танец, припевая, как всегда, когда была живая, и крутила одной рукой над головой. Я даже слышала как будто ее голос: «Сип, сип суганга, тыман бызман туганга. Тызман бызман безразматр, какракашлан булганга». Так мне запомнилась ее песенка. Что означает по-татарски, я и теперь не знаю, но эту припевку тетя Айша напевала всегда, когда танцевала на праздниках.

Все праздники в то время справляли всем двором с песнями и танцами, со столами вскладчину, прямо под открытым небом.

Я широко раскрыла глаза, но тетя Айша продолжала свой танец. Ни дети, ни взрослые ее не видели и не слышали, это я поняла сразу, так как толпа толкала ее со всех сторон и подпирала к машине, на которой лежало в гробу неподвижное тело приплясывающей тети Айши.

Я засмеялась тихонько. Это было смешно, потому что люди плакали, а сама покойница приплясывала уже в кузове машины, рядом со своим телом. Мне было непонятно, но смешно.

- Ты что, умом рехнулась? – одернул меня кто-то из старших мальчишек и дал шелобана  в лоб. От боли я снова заплакала.

- То-то! А то смеется, когда людей хоронят, - назидал мой старший товарищ.

Этот эпизод впоследствии забылся. Но вот что удивительно: я никогда не боялась покойников, поражая своею смелостью однокашников-первокурсников в мединституте, когда надо было дежурным ходить в «трупарню», так называли помещение, где хранились в ваннах с формалином тела и органы человеческие, на которых студенты изучали анатомию.

- Ты что, не боишься? – спрашивали меня девчонки.

- Не-а, - отвечала я, - не боюсь.

- А почему?

- Не знаю, - говорила правду, так как объяснить и себе не могла своей смелости.

Если вас заинтересовал сюжет книги и вы бы хотели познакомиться с ней поближе, воспользуйтесь одной из форм обратной связи. Для этого нажмите тут.

Публикуется по материалам издания:

Ия Сапина. Смерти нет: повесть в рассказах. - Черкассы : Издатель Чабаненко Ю. А., 2008. – 188 с.

© Ия Сапина. Авторские права защищены. Материалы могут быть использованы только в информационно-просветительских, учебных, некоммерческих или личных целях, при этом указание источника информации обязательно.

Изображение взято из источника: http://lenagold.ru/fon/clipart/tc/tcvet/bel.html